С утра настроение было неплохое; хотелось казаться добрым и подать Сирене кофе в постель. Ну, насчет кофе я, конечно, загнул – это одно лишь название для коричневой бурды, которой поит нас ЕБ. Лично меня вполне устраивало молоко моей подруги. После вчерашней вечерней дозы я чувствовал себя свежим, будто цветочек на майском лугу. (Черт, разве я видел когда-нибудь хоть один настоящий живой цветочек, а тем более майский лужок? Чем нафарширована моя несчастная башка? Откуда во мне все это – лишнее, нездешнее, иногда пугающее? Или это не мое? Чье же тогда? Может быть, это принадлежит Оборотню?..

Я не задаю подобных вопросов вслух – должно быть, срабатывает инстинкт самосохранения. Сирена примет эту блажь за проявление слабости. Скорее всего, так оно и есть. В любом случае существуют вещи, к которым нельзя подпускать никого, даже призраков. В особенности призраков!

Поэтому мнение Его Бестелесности об извращенных свойствах моей памяти мне неизвестно. Думаю, если бы Он узнал о них, то был бы не очень доволен. «Не отвлекайся от главного, скотина!» – Его привычная песенка…)

Я вошел в жутковатую гулкую галерею. Вдоль ее зеркально-металлических стен тянулись два ряда черных колонн. Протиснувшись между ними, можно было увидеть свое отражение. Всякий раз немного другое, вот что нехорошо.

Из другого, темного и неразличимого, конца Галереи тянуло сухим холодным сквозняком. Ветер без запаха – что может быть неприятнее? Только смрад мертвечины… А к запаху моего собственного страха я давно привык. Это всего лишь выделения подкожных желез. Я научился отфильтровывать как собственное зловоние, так и собственную вину.

На протяжении пятисот шагов Галерея была практически безопасна. Если зайти дальше, могли начаться приключения. Но не обязательно. Все зависело от других обитателей Монсальвата. И, конечно, от ЕБа.